БЫСТРАЯ НАВИГАЦИЯ
СТАТИСТИКА
Яндекс.Метрика

Сейчас Вы находитесь:  Пресса о нас Пресса о нас А поле битвы-сердца людей А поле битвы-сердца людей

«А поле битвы – сердца людей»

("Йошкар-Ола", 31 января 2012 г.)

На День студента в Академическом русском театре драмы им. Георгия Константинова пришлась премьера спектакля «Солдатики» по пьесе современного драматурга Владимира Жеребцова. «Чморик» (Подсобное хозяйство) – таково оригинальное название произведения – в своё время был замечен и отмечен на фестивале «Новая драма». «Чморика» ставили разные театры в Москве («Табакерка», спектакль «Солдатики») и других городах, по мотивам пьесы был снят короткометражный фильм «Подсобное хозяйство». Теперь «Солдатиков» увидели и в Йошкар-Оле.

Солдатики, солдатики, зеленые жучки,

Хлопушки, автоматики, звездочки, значки…

В «Архипелаге ГУЛАГ» Александр Исаевич Солженицын пишет: «…Один и тот же человек бываетв разных жизненных положениях – совсем разным человеком. То к дьяволу близко. То и к святому. А имя – не меняется, и ему мы приписываем все». Познать самого себя, как завещал нам Сократ, удается не всегда. Порой необходим какой-то внешний толчок, встряска, что-то должно произойти или кто-то должен прийти. Для младшего сержанта Хрустяшина такой «пришелец» – Новиков. В каком-то смысле он в этом Богом забытом подсобном хозяйстве - инопланетянин. Вернее – чморик. Пьеса обращена в прошлое стилистически. Но не идейно. Ее тема – армия – для кого-то окажется  скучной, для кого-то – актуальной, для кого-то – заезженной. Но дело здесь не в суровых армейских буднях и вовсе не в доскональном воспроизведении реалий конца 80-х. Просто помещение действия в армейскую обстановку наиболее удачно. Наверное, на нее полнее проецируется наша, российская действительность. За простым текстом, незамысловатым сюжетом – многослойность и неоднозначность;  вечные вопросы отыскиваются в самых наиреальнейших ситуациях. Стоит только  поглубже копнуть и задуматься.

Спектакль был преподнесен зрителям на большой сцене в «малом формате», в этом -  «фишка», удачный ход режиссера – засл. арт. России Александра Сучкова (г. Нижний Новгород). Разговор со зрителем ведётся с глазу на глаз, в непосредственной близости, в камерной обстановке. Правда, некоторой постановочной цитации избежать не удалось, но это нисколько не повредило спектаклю. Вопросы задаются не «в лоб». Линия режиссерского замысла не переходит границ, движется деликатно, ненавязчиво и в то же время выверенно-четко. Никакой дидактики, никакой назидательности. Свобода выбора.

Нехитрым на первый взгляд выглядит решение сценического пространства. Бочка с водой, обклеенная картинками с Гагариным и запускаемой ракетой – вот и все, что подсказывает о близости Байконура; ящики; двухэтажная казарменная кровать. Затерянные в степях Казахстана, «солдатики» несут свою службу. Они действительно «отрезаны» от всего света. Напоминание о связи с ним – телеграфный столб, линии от которого тянутся к кулисам, образуя треугольник, вершиной устремленный в нарисованную степь. Эта телеграфная «птичка» и круг, вписанный в треугольник, функционально ограничивают и «сакрализуют» выхваченный из мира клочок сцены: он становится ареной нешуточной борьбы, которая, по слову Достоевского, ведется между дьяволом и Богом в сердцах людей.

Актеры немало посодействовали автору. Здесь тоже – свои находки и свои нюансы. Хотя каких-то «жутких» сцен в спектакле нет, напряжение постоянно присутствует. Сержант Хрустяшин (арт. Игорь Новоселов) оказывается в нелегкой ситуации выбора. Его метания «между ангелом и бесом» не могут не передаться залу. Вместе с «декабристкой» Катей (арт. Ксения Немиро) на сцену врывается трогательно-домашнее начало. Старший лейтенант Алтынов (арт. Антон Типикин) бдительно следит за «неуставным бардаком». Страшный в своей спокойной самоуверенности Бес (арт. Сергей Васин) является, как и положено, всегда неожиданно –  в клубах не инфернальной серы, а сигаретного дыма. Замечательно стоит на табуретке Новиков (арт. Ярослав Ефремов), а Аня (арт. Юлия Охотникова) внимает игре «скрипача», которому все-таки малость не хватает питерско-гатчинской «закваски». Несколькими штрихами актрисе удается передать переход от напускной хмельной веселости к внезапной «тоске по идеале», охватывающей исстрадавшуюся буфетчицу.

В спектакле режиссерский замысел раскрывается через детали. Письмо домой с бравым враньем о запуске ракет диктуется Хрустяшиным под прозаическое хрюканье свиней; банка тушенки торжественно открывается солдатиками под  бодрый «Авиамарш». Вот сержант обреченно, но почти по-жречески, вытаскивает из-под кровати свое облачение – заляпанный кровью фартук мясника, в руках его сверкает большой нож, а «чморик» на коленях умоляет сослуживца не резать свинью. Вот завернутый в одеяло Хруст трижды обходит кругом кровати после беседы с Бесом. И неспроста переодеваются ребята в чистые рубашки. По сюжету, Новиков читает стихотворение. Какое – автор не указывает. Режиссер останавливает свой выбор на строках Булата Окуджавы, и ясно – почему:

    

     В земные страсти вовлеченный,

     Я знаю, что из тьмы на свет

     Однажды выйдет ангел черный

     И крикнет, что спасенья нет.

 

     Но простодушный и несмелый,

     Прекрасный, как благая весть,

     Идущий следом ангел белый

     Прошепчет, что надежда есть.

Надежда, понятно, умирает, но все-таки последней.. Да, разбивается стекло. Да, на пороге является Бес. Да, все погружается во тьму. Но в финале снова звучит «Марш авиаторов».

Итак, доверительный разговор по душам состоялся, диалог со зрителем, надо думать, удался. И «выстрел» в сердца зрителей произошел. Заигравшиеся в солдатики мальчики подросли и разыграли историю про Каина и Авеля. Игра вышла без хэппи-энда. Взрослая. «Всамделешная».

.

Анна Камаева